Лесные братья

Почему вопрос глубокой переработки древесины буксует уже многие годы? Сегодня мы продолжаем тему, поднятую в «НЭГ» № 23 (426) от 17.06.2011 г. На вопросы отвечает доктор экономических наук, профессор кафедры экономической теории и мировой экономики УГАЭС Ильдар ЗУЛЬКАРНАЙ.
— Ильдар Узбекович, мы остановились на вашем предложении снизить рентабельность заготовки кругляка до нуля за счет изъятия государством полной ренты за пользование лесом. Но ведь если рентабельность заготовки кругляка упадет до нуля, кто же будет заниматься этим?
— Те предприниматели, которые и сейчас занимаются глубокой переработкой. Давайте внимательно проследим цепочку предпринимателей на пути превращения леса на корню в товары глубокой переработки леса. Первым в этой
цепочке стоит государство. Что оно делает? Сдает лес на корню в так называемую аренду таким
частным компаниям, как ЛПК «Башлеспром» и ЛПК «Селена». Государство берет в качестве арендной платы всего лишь 70 рублей за 1 куб. м леса на корню (это приблизительное число в пределах от 40 до 140 рублей за 1 куб. м леса на корню хвойных породы в зависимости от доступности участка леса). Что делают «Башлеспром»
и «Селена»? Они нанимают других предпринимателей — местных пилорамщиков для заготовки кругляка
на следующих условиях: предприниматели-пилорамщики заготавливают, например, 5 тысяч кубометров кругляка, из которого в качестве оплаты забирают себе 1 тысячу, а 4 тысячи достается
«Башлеспрому» и «Селене». Предприниматель-пилорамщик нанимает бригаду местных мужиков, которым платит, например, 440 рублей за кубометр заготовленного
кругляка. Но поскольку он заготавливает 5 тысяч кубометров, а забирает себе только
1 тысячу, каждый кубометр обходится ему в 5 раз больше 440 рублей, т. е. в 2200 рублей за кубометр. А это рыночная цена кругляка. Соответственно, рентабельность такой деятельности равна
нулю. Конечно, в этих условиях пилорамщик никуда не продает этот лес, он из него делает доски,
и готовую продукцию продает уже по 4500–5500 рублей за кубометр (в зависимости обрезная или необрезная
доска) и рентабельность этой деятельности составляет около 60 процентов, как я показал в нашей предыдущей беседе. Что мы здесь видим? Пилорамщик занимается заготовкой леса в целях получения сырья для не очень глубокой, но все-таки переработки леса — для изготовления досок. При этом пилорамщик имеет нулевую рентабельность на этапе превращения леса на корню в кругляк. Вот и ответ на ваш вопрос: предприниматели, занимающиеся хоть какой-то переработкой леса, пилорамщики, уже сейчас сами заготавливают для себя сырье,
хотя этот этап приносит им нулевую прибыль.
— Как же организовать отношения государства с предпринимателями?
— Для пилорамщиков ничего не изменится, и они продолжат
заготавливать кругляк и делать из него доски, если не посредники, а само государство будет
отпускать им лес на корню на тех же условиях. То есть государство может предложить пилорамщикам
заготовить 5 тысяч кубометров леса и в качестве оплаты оставить им 1 тысячу.
Но правильнее, конечно, использовать не бартерные отношения, а продавать лес на корню на аукционах,
которые покажут рыночную цену. Я думаю, этим должны заниматься государственные унитарные предприятия (ГУПы) под «крылом» Министерства лесного хозяйства РБ. Представляю себе следующую схему. ГУП проводит аукцион
по продаже, в ходе которого цена на лес на корню устанавливается, например, 1680 рублей за 1 куб. м. Купив по этой цене лес на корню, пилорамщик нанимает бригаду рабочих, которые превращают этот лес в кругляк, аккуратно сложенный на делянке. Рабочим пилорамщик платит, к примеру, 440 рублей за 1 куб. м и тем
самым создает новую добавленную стоимость, с которой платит в федеральный бюджет 18%. Итого расходы пилорамщика на заготовку кругляка составят 2200 рублей. В этом примере я получил мою оценку аукционной
цены обратным счетом, исходя из того, что рыночная цена кругляка составляет 2200 рублей
за куб. м и того, что прибыль от заготовки кругляка должна быть нулевой.
— А где же в этой схеме место «Башлеспрому» и «Селене»?
— В моей схеме они должны занимать то же место, что сейчас занимают предприниматели-пилорамщики. Т. е. они должны наравне с пилорамщиками участвовать в аукционах по продаже леса на корню и платить ГУПам, например, 1680 рублей за куб. м. Тут как раз и выявится аукционная цена леса на корню, потому что я использую здесь расчетную цену, приблизительно отражающую аукционную. А сейчас эти компании занимают место ГУПов и по существу замещают собой государство. Вместо государства они торгуют лесом на корню по приведенным мною расчетам, получая за него 1680 рублей за куб. м. В это число входит плата за единицу объема лесных ресурсов — 70 рублей, затем рента, формирующая добавленную стоимость на этом этапе — 1365 рублей и НДС в размере
246 рублей. Можно предположить, что часть денег «Башлеспром» и «Селена» платят в федеральный бюджет, а ренту кладут в свой карман. Поскольку реальными затратами здесь являются только плата за единицу объема лесных
ресурсов, рентабельность такой деятельности составляет около двух тысяч процентов!
— Получается, что государство дарит принадлежащую ему ренту этим компаниям?
— Совершенно верно. Государство дарит лесную ренту (точнее 95% ренты в размере1435 рублей, кроме 70 рублей, составляющей 5% всей ренты) этим компаниям, обделяя нас с вами. Я бы даже так сказал: рента принадлежит нам, в частности мне и вам, всему российскому обществу. Лес вырастает до спелого состояния сам по себе, в силу естественных природных процессов, практически без участия человека. Если мы и видим участие
человека, то это государственные организации, которые еще в советское время занимались лесопосадками и во всех случаях не относятся к заслугам сегодняшних предпринимателей. А большая часть леса выросла сама по себе, и является достоянием всего российского народа. Все природные ресурсы принадлежит народу и их стоимостное выражение должно изыматься в бюджетную систему Российской Федерации в форме рентных платежей. Вся рента, в данном примере 1435 рублей, а не только 70 рублей, должна поступать в бюджетную систему Российской Федерации,
затем возвращаясь нам в виде увеличения зарплат учителям и врачам, ремонта дорог, наконец.
А что получается здесь? Государство, будучи представителем интересов общества, выполняет свою функцию из ряда вон плохо. Разбазаривает принадлежащие нам ресурсы, обогащая компании- посредники и обделяя собственный
бюджет, то есть нас с вами.
— Если ГУПы будут продавать лес на корню, то мы вернемся к старой системе, когда лесозаготовкой
занималось государство, причем, как известно, не очень эффективно. Но ведь тогда не было глубокой переработки, и именно поэтому появилась мысль передать это дело в частные руки.
— Да, чаще всего частные предприятия показывают большую эффективность в своей деятельности, чем государственные. Но абсолютизировать эту идею нельзя. Экономическая теория говорит о так называемых провалах рынка — сферах экономических отношений, где рыночная стихия может нанести вред, а не пользу обществу. Ну, например, не будем же мы передавать Российскую армию в собственность «Селене» и доверять ей охрану нашего государства от внешнего посягательства? Что бы из этого получилось? Также и сфера экономических отношений, где присутствует природная рента. Рента принадлежит всему обществу, и должна изыматься в бюджетную систему
Российской Федерации. Заниматься организацией определения размера ренты (в данном случае путем аукционов по продаже леса на корню) должны государственные органы, а не частные организации. Ну, представьте себе, что им
передали в доверительное управление Федеральную налоговую систему с правом последующей приватизации. И вот эти частные компании изымают НДФЛ, налог на прибыль, НДС, другие налоги с других, реально работающих компаний и даже государственных организаций, как например, вузов и школ и кладут все эти налоги в свой карман.
— Это же нонсенс. Такое не может быть.
— Этот нонсенс мы наблюдаем с нашим лесом. «Башлеспром» и «Селена» изымают в частный карман лесную ренту, имеют рентабельность в две тысячи процентов и не намерены заниматься глубокой переработкой леса. Причина в ренте, а не в форме собственности. Даже когда «Башлеспром» был государственной компанией, большая часть лесной ренты не изымалась в бюджетную систему, а оставалась в самой компании. Конечно, на них висела социалка,
ухудшавшая финансовые показатели, но даже с учетом ее финансовый результат был настолько хорошим, что не создавал стимулов переходить к глубокой переработке. В начале 2000-х годов наряду с государственны «Башлеспромом» были и местные малые предприниматели. Чем они занимались? Покупали лес на корню, заготавливали кругляк и продавали, как и «Башлеспром», за пределы республики. Почему малые предприниматели не делали хотя бы доски в те годы? Потому что в то время лес им отпускали по такой же низкой цене, как и государственному «Башлес прому», и у них не возникало стимула что-то делать дальше
с кругляком. А вот когда малый бизнес лишили этой ренты, сначала местные администрации, а потом «Башлеспром» и «Селена», вот тогда только местные предприниматели обзавелись пилорамами и стали получать прибыль из переработки леса. Так что дело не в форме собственности, а в том, как государство выстраивает правила игры
между собой и всеми экономическими агентами.
— Вы все-таки предлагаете лишить «Башлеспром» и «Се лену» доступа к башкирскому лесу?
— Ни в коем случае! Обе эти лесопромышленные компании должны иметь доступ к лесным ресурсам республики, но на общих, равных с другими предпринимателями основаниях. Здесь я придерживаюсь либеральной точки зрения. ГУПы должны продавать лес на корню на открытых аукционах, условия аукционов должны позволять участвовать в них малым предпринимателям. Например, размер лотов должен быть небольшим, чтобы не создавать преимуществ
крупным компаниям.
— А как быть с инвестиционными проектами? Ведь эти компании получили льготные, преимущественные условия пользования лесными ресурсами в обмен на обещание осуществить инвестиционные проекты.
— Вот именно, в обмен на обещание. С экономической точки зрения, какие-то льготы в доступе к природным ресурсам не имеют отношения к инвестиционной привлекательности. Вот хозяева нынешнего «Башлеспрома» обещали
еще в 2005 году инвестировать 6 млрд рублей, а Селена — 2 млрдрублей в глубокую переработку. Т. е. они собирались видимо, построить заводы, например, по производству каких-то плит, мебели. Целлюлозно-бумажный
комбинат, например. Если эти намерения были серьезными, значит, эти компании считали институциональные условия
в Республике Башкортостан благоприятными, квалификацию местных трудовых ресурсов приемлемыми, риски небольшими и, в конечном счете, свои инвестиционные проекты прибыльными. Если они так считали, а это серьезные предприниматели, то ветер в паруса! Инвестируйте, стройте! А при чем тут льготы в доступе к лесу? Затраты компаний
на покупку леса должны определяться рыночным образом, в ходе аукциона. И этот фактор должен быть учтен в инвестиционном проекте. От одного крупного предпринимателя, успешно занимающегося глубокой переработкой в другом регионе, я слышал, что руководители этих компаний изначально действительно хотели инвестировать крупные средства в глубокую переработку, но их сдерживал страх рейдерского захвата и еще какие-то фобии. Не уверен,
что так оно и было, но допустим, что так. Допустим, ЛПК «Башлеспром» и ЛПК «Селена» видят высокие риски своим проектам, а потому не спешат их реализовывать. Но в этом случае надо говорить об этих рисках, совместными силами снижать риски, улучшать инвестиционную привлекательность республики, выявляя и устраняя факторы, ее снижающие. Пусть республика будет инвестиционно привлекательной для инвесторов всего мира, и они наперебой будут строить у нас свои предприятия. А вот льготы никому давать не надо. Условия для всех потенциальных пользователей леса должны быть равными и все должны получить доступ на основе конкуренции.
Александр РОМАНОВ