Продать, нельзя арендовать

Сегодня мы продолжаем цикл публикаций, посвященных рациональному использованию ресурсов. Аренда леса: целесообразна ли эта форма отношений государства и предпринимателя? На эту тему мы беседуем с доктором экономических наук, профессором кафедры экономической теории и мировой экономики УГАЭС Ильдаром Зулькарнаем.

—Ильдар Узбекович, среди населения бытует мнение, что наша республика не только перестала быть собственником своего нефтяного комплекса, но потеряла и лес. Мол, лес «весь распродан», принадлежит неким лесопромышленным компаниям.

—Да, я тоже слышал такие суждения, что заезжие бизнесмены скупили все в республике, включая и лес. Источником для таких разговоров является то, что жители лесных районов не могут пользоваться лесом так, как это они делали до появления в их местах этих компаний. Кроме того, мелкие предприниматели, те же пилорамщики, лишены доступа к использованию лесных ресурсов. Они не могут ни купить, ни арендовать у государства лес, а вынуждены обращаться к посредникам, покупать у них лес на корню или срубленный в виде кругляка.

Но юридически они не собственники, а арендаторы, а собственником леса остается государство, а именно — леса продолжают оставаться федеральной собственностью.

Правда, экономическая сторона отношений мелких предпринимателей и местных жителей с «Башлеспромом» и «Селеной» — арендаторами лесов — ничем не отличается от отношений с собственником — государством, какие они и были до прихода этих компаний. Еще несколько лет назад местные жители либо покупали определенные объемы леса, либо арендовали участки лесного фонда у государства.

А сейчас вышеназванные компании разрешают местным жителям, в частности предпринимателям, заготавливать лес для своих нужд на арендуемых ими участках. И делают это так, как если бы были собственниками этих участков.

—Какой же смысл в сдаче леса в аренду?

—С точки зрения государства арендные отношения с предпринимателями в сфере леса не имеют никакого смысла. Они даже вредны для государства, общества, а в конечном счете тормозят развитие предпринимательства — как малого, так и крупного. Конечно, как я говорил в нашей предыдущей беседе, «Башлеспром» и «Селена» имеют в этих арендных отношениях сверхприбыль и заинтересованы в аренде на этих условиях. Но это их сиюминутный интерес, сверхприбыль — сегодня. А в долгосрочном плане и они оказываются пострадавшими. Аренда леса, и в особенности исключительно льготные условия аренды, которые получили эти компании, создает стимулы жить только за счет проедания дармовой ренты и лишает их стимулов инновационного развития.

—Но ведь аренда — это признанная всеми форма экономических отношений, в частности, государства и частника…

—Да, аренда была известна еще в древнем мире, а недавно даже появились новые формы аренды, например, лизинг. Но каждая форма экономических отношений должна применяться там, где она дает обоим контрагентам наибольший эффект. Использование лесных ресурсов, по моему убеждению,?— это сфера, в которой арендные отношения в нынешнем виде наносят вред обществу. Более того, классические условия аренды технически невозможно реализовать в лесном хозяйстве, а потому она не должна здесь применяться. Когда я пришел к этому выводу, ознакомившись с особенностями воспроизводства лесных ресурсов, то сам удивился, как все просто.

—Уточните, пожалуйста, почему же аренда не должна применяться в лесном хозяйстве?

—Давайте внимательно посмотрим на суть арендных отношений. Аренда — временное пользование одним лицом собственности другого. Например, собственник помещения — муниципалитет, а частный предприниматель арендует его в течение месяцев или лет, занимаясь своим бизнесом. Каждый день использует это помещение, извлекая прибыль. Согласно арендному договору, регулярно выплачивает арендную плату, обеспечивает сохранность помещения. По расторжении арендного договора помещение, которое находилось во временном пользовании у частного предпринимателя, возвращается в пользование муниципалитету.

В случае леса получается так. Собственник леса — государство передает его в «аренду» предпринимателю, например, ЛПК «Селена». Компания вырубает спелый лес и согласно «арендному договору» обязуется заниматься, в частности, лесопосадками, т.?е. восстановить лес в первозданном виде. Говоря в данном случае «аренда», «арендный договор», я помещаю эти слова в кавычки, т.?к. в экономическом смысле они арендой и арендным договором не являются.

—Ну почему же? Внешне выглядит все так же. Государство передало лес во временное пользование частной компании, а та по прошествии некоторого времени вернет его.

—По сути все по-другому. Возникают следующие вопросы. Что передало государство в аренду? Что и когда вернет арендатор государству по завершении срока аренды? Какие основания у государства быть уверенным, что арендатор вернет арендуемую собственность по истечении времени? Каков размер арендной платы? За что именно платит арендатор арендную плату?

Давайте ответим на первый вопрос. В распоряжении Правительства РБ № 1361?р от 1 ноября 2008 я читаю:

«… в целях реализации инвестиционного проекта «Создание производства с полным циклом переработки древесины»: предоставить обществу с ограниченной ответственностью «Лесопромышленная компания «Селена» в аренду без проведения аукциона участки лесного фонда согласно приложению». В приложении перечислены номера кварталов различных участков нескольких лесничеств. Указаны три числа: общая площадь 114643 га, годовая расчетная лесосека — объем леса, который можно и нужно вырубить за один год — 403,8 тыс.куб.м., почти половина из них — хвойник.

Если читать этот документ с мыслью, что речь действительно идет об аренде, а не купле-продаже, дарении или еще чем-то, то получается следующая картина. Государство передает в аренду «участки лесного фонда» общей площадью 114643 га, на которых каждый год созревает до стадии спелости лес общим объемом древесины 403,8 тыс.куб.м, и по прошествии срока аренды (например, 49 лет) «Селена» возвращает государству все это обратно. Я могу согласиться, что 114643 га будут возращены, но как быть с самим лесом? Если бы лес сдавался в аренду для «заготовки пищевых лесных ресурсов и сбора лекарственных растений» (такой вид использования леса предусмотрен Лесным кодексом), то согласен — лес по прошествии нескольких лет и десятков лет может быть возвращен в первозданном виде. Но, судя по распоряжению Пра­вительства РБ, предполагается другой вид использования леса — «переработка древесины и иных лесных ресурсов», также предусмотренный Лесным кодексом РФ.

Тем самым, упомянутый объем леса — 403,8 тыс.куб.м, сразу же после заключения договора должен быть вырублен и вывезен. И какая-то часть из 114643 га опустеет. И так — каждый год «Селена» имеет право и даже должна вырубать 403, 8 тыс. куб.м. леса. За 49 лет, вероятно, весь лесной фонд станет просто участками земли общей площадью 114643 га, свободный от леса. Если даже «Селена» посадит лес на месте вырубленного, через 49 лет этому новому лесу будет 49 лет, а не 80–120 лет — возраст, когда хвойные породы достигают периода зрелости. А на последнем участке, который будет вырублен на 49?й год аренды, новому лесу будет ноль лет. Т.?е. согласно этому договору «Селена» в принципе не может вернуть государству то, что взяла. Взяли лес 80–120-летнего возраста, а вернуть смогут через 49 лет лес в возрасте между нулем и 48 годами. Уже по этому параметру данные отношения не являются арендными.

—Вызывает сомнение, что «Селена» вообще будет заниматься посадкой нового леса…

—Лесники и жалуются, что ни «Башлеспром», ни «Селена» не занимаются возобновлением лесов. Даже если увеличить срок аренды до 80–120 лет, ничего не изменится. Это же очевидно, как ясный день, что это такие большие сроки аренды, что ни одна частная компания не может быть уверена в ее выполнении со стороны государства. За это время может случиться все что угодно. Даже СССР, который нам казался вечным, прожил меньше 80 лет. Так что ни у государства нет никаких оснований считать, что через сто лет «Селена» вернет лес в первозданном виде, ни у «Селены» не может быть уверенности, что условия аренды будут выполняться на протяжении столь долгого времени. По последней причине возникает понятное желание не выполнять эти обязательства.

—Но в случае примера с помещением аренда ведь работает. Дело в сроках аренды?

—Не только в сроках, но и в характере использования. Если вы арендуете у муниципалитета помещения для офиса своей газеты, раз в месяц выплачиваете арендную плату, а используете его почти каждый день. Торговец арендует помещение для магазина, завозит товары, продает их населению каждый день. Раз в месяц выплачивает арендную плату. А «Башлеспром» вырубил арендованный еще в 2005 году участок леса и теперь сможет использовать его примерно через 100 лет, когда вырастет новый лес.

Арендную плату надо платить периодически, например, каждый год. Но за что платить в данном случае? Лес уже вырублен, вырастет не скоро. Так что компании эти платят не за аренду участка леса, а за изъятый объем леса. Согласно упомянутому мною распоряжению Правительства РБ «Селена» должна платить за ежегодное изъятие 403,8 тыс.куб.м леса 32775,5 тыс.рублей, это приблизительно по 80 рублей за 1 куб.м древесины. А это признаки совсем не договора аренды, а договора купли-продажи. Вот вам еще одна причина, почему настоящая аренда в этом случае нереализуема, и под этим словом скрывают что-то другое.

—Куплю-продажу?

—Я бы сказал, это больше дарение, чем продажа: цена очень низкая. Государство получает 80 рублей за 1 куб.м, а так называемый арендатор получает чистую прибыль, по моим оценкам, около 1500 рублей за 1 куб.м. Чем не дарение?

—Если поднять арендную плату с 80 рублей до 1500 рублей за 1 куб.м, то дело поправится?

—В этом случае государство возьмет полную цену за свой товар, и дарение превратится в продажу, но арендой все равно не станет. Представьте, что муниципалитет заключает договор аренды помещения на тех же условиях, что и заключен договор об аренде леса…

Земельному участку, на котором растет лес, в арендном договоре муниципалитета соответствует помещение. А с чем мы сопоставим деревьям, растущие на этом участке? Предположим, товар, находящийся в помещении. Теперь я опишу пример с арендой помещения следующим образом. Муниципалитет предлагает предпринимателю арендовать помещение, наполненное товаром. Пусть это будет склад товаров пиломатериалов, рыночная цена которых 5 тыс. рублей за 1 куб.м. А арендная плата устанавливается в размере 250 рублей за 1 куб.м?— в 20 раз ниже, как и в аренде леса (80 рублей вместо 1500 рублей за 1 куб.м леса на корню).

—Вообще-то арендная плата за складские помещения рассчитывается исходя из площади, а не товара.

—Совершенно верно! Но в этой волшебной аренде арендная плата установлена за товар на складе, а не за площадь склада. Ведь и в случае лесной аренды сам лесной участок — это по существу склад, заполненный товаром — уже выросшими, готовыми к рубке и трелевке деревьями. Там установлена арендная плата за 1 куб.м леса, а не за 1 га площади участка леса, и в моем искусственном примере со складом пиломатералов арендная плата установлена тоже за 1 куб.м товара на складе, а не за 1 кв.?м площади.

—Теперь очевидно, что это аренда лесных участков, по-существу, является продажей леса.

—По экономическим отношениям — да, так?как плата взимается не за площадь лесного фонда и не за пользование территорией, а за объем изымаемого леса. А с финансовой стороны это практически дарение. Я бы так сказал: лес на 5 процентов продается, а на 95 процентов дарится.

—Но ведь государство дарит лес частным компаниям, чтобы те занимались глубокой переработкой…

—В случае аренды помещения склада с товаром тоже будем считать, что муниципалитет практически даром отдает товар не просто так, а с конкретным условием «арендаторам». Говорит им: «Я вас практически даром снабжаю пиломатералами, называя это арендой склада, а вы стройте дома из этих пиломатериалов и решите жилищную проблему для города». Цель такая же благая, как и пожелание глубокой переработки леса в упомянутом Распоряжении Прави­тельства РБ. Но «арендатор» такого склада вряд ли будет заниматься хлопотным строительством домов. Если даже этот предприниматель занимался строительством домов, то, став арендатором склада товаров на этих сказочных условиях, он бросит строительство и займется банальной продажей товара со склада по рыночной цене. Будет платить муниципалитету по 250 руб­лей за 1 куб.м пиломатериалов, а продавать на рынке по 5000 руб­лей за 1 куб.м, получая сверхприбыль. Кому продавать? Другим предпринимателям, которые вынуждены зарабатывать на строительстве домов, поскольку не имеют возможности «заработать» за счет перепродажи пиломатериалов.

—Получается, что государство превращает эти компании в банальных спекулянтов, наживающихся на продаже наших природных ресурсов?

—Совершенно верно. И пока существующие отношения будут сохраняться, никакой глубокой переработки леса в республике не будет. Первый шаг, который государство должно сделать, — отказаться от арендных отношений в сфере леса и оставить только одну форму экономических отношений с предпринимателями — продажа леса на корню на аукционах.