Тень маниловщины

В свое время Илья Вадимович вместе с коллегами из Академии наук работал над программой научно-технического прогресса СССР, завершить которую предполагалось аж в 2015 году. Составные части этой программы тихо умерли, так что о них сегодня никто не вспоминает, хотя многие идеи, которые были в них заложены, сейчас реализованы. А некоторые из программ, разработанные в 80?е годы, показали удивительные результаты.

Так, практически ни одно средство массовой информации не вспомнило, что в прошлом году должна была закончиться широко обсуждаемая в свое время «Продовольственная программа СССР», рассчитанная на 1985–2010 годы. В 90?е годы о ней забыли. «Но что любопытно: если вы посмотрите показатели развития сельского хозяйства или обеспечения продовольствием нашей страны, то с поправкой на то, что мы не СССР и даже не вполне РСФСР, все показатели программы оказались выполненными,?— отмечает Ломакин-Румянцев.?— Практически все по потреблению. Конечно, они оказались выполненными другими способами, с помощью других механизмов, но поставленные цели, тем не менее, были достигнуты».

Много подобного произошло и в области науки, техники и развития. Но к вопросам инноваций российское правительство обратилось только сейчас. Как поясняет Илья Вадимович, Комиссия по модернизации, в которую он входит, проводит серьезную ревизию того положения, в котором страна находится. Ревизия показала не только печальное, а его у нас с избытком, но и то, что у нас сохранилось и создано довольно много позитивных механизмов. И широко известное ОАО «Роснано» — далеко не единственный институт, который сегодня с гордостью мог бы рассказать о тех проектах, которые нашли поддержку и вполне успешно развиваются. К таким институтам можно смело отнести Фонд Бортника, который за многие годы доказал свою успешность, корректность и добросовестность.

Словом, хорошие результаты есть, но есть и не очень. Например, крупнейшие компании с государственным участием, на которые сегодня приходится львиная доля нашей экономики, не имеют представления о своем будущем. «У них нет понимания того, к каким целям в среднесрочной и долгосрочном периоде должны стремиться компании, что будет технологической моделью и экономической целью. И буквально в ручном режиме эти компании были доведены до состояния, когда появились стратегические программы развития, программы инновационного развития. Не у всех. Очень неплохо видят свое будущее авиация, морской флот. Но в отдельных случаях ситуация просто удручающая»,— сетует Илья Ломакин-Румянцев.

Приоритеты расставлены

Второй аспект работы Комиссии — это установление приоритетов научно-технического, инновационного, модернизационного развития. Это позволяет сосредоточить основные силы и средства, которыми оперирует государство, на определенном наборе целей. Конечно, никто не предполагал, что 10 млрд рублей, выделяемых в бюджете Российской Федерации в качестве средств для проектов комиссии, могут перевернуть мир. Но все понимали, что только объединяя усилия всех институтов развития и государственных структур, можно чего-то добиться.

—А вот вопрос — чего можно добиться? Авторы замечательной книжки «Бизнес в стиле фанк» пытаются сопоставить традиционную и инновационную экономику. Они говорят о том, что в 1998 году в нефтяном фонде Норвегии было аккумулировано 17 млрд долларов. Большая сумма, которую норвежцы иногда называли фондом будущих поколений, фондом развития. Это результат примерно 30 лет работы тысяч норвежских нефтяников, работавших в сложных условиях Северного моря. Часть доходов, которые государство отложило и направило на решение проблем будущих поколений. В 1995 году в интернет-пространстве появился сайт Amazon.com — небольшой сайт книжного магазина. За четыре года цена Amazon.com составила примерно 23 млрд долларов. А сайт был сделан силами нескольких разработчиков. Понятно, что потом был период, когда пузыри начали лопаться, но мы видим, как очень небольшие группы людей, понимающие будущее и как к нему идти, могут создавать очень серьезные дорогие компании. Компании, которые завтра будут играть ключевую роль в нашем мире,?— рассуждает Ломакин-Румянцев.

Превращение идеи в продукт

Третье, что сделала комиссия, — еще раз сформулировала ключевой вопрос развития под названием «Кадры».

—В свое время говорили, что разруха — в головах. Точно так же можно сказать, что модернизация не в железе, не в технике и даже не в деньгах. Модернизация всегда в головах. Надо сказать, что над нами всегда витает несколько мифов, в том числе и о том, что мы — удивительно творческая и талантливая нация. Наверное, это так во многих случаях. Но очень часто это самое наше творчество не имеет серьезных практических результатов в силу других наших национальных свойств: маниловщины, прожектерства, фантазерства. Я недавно на хлебозаводе в Звенигороде увидел дивную табличку на суперсовременной компьютеризированной линии по производству смеси для теста: «Категорически запрещается улучшать состав смеси. Штраф 100 тысяч рублей». Мы действительно очень часто любим улучшать то, что есть. Нам кажется, что именно это является основой модернизации. Мы очень плохо создаем новые продукты. Мы очень плохо продвигаем их на рынок, причем, зачастую мы почему-то полагаем, что продвигать их нужно на наш рынок, именно здесь искать счастья. На самом деле пример большинства инновационных компаний, которые добились серьезных успехов, заключается в том, что эти компании умеют встраиваться в экономику мира, в международные технологические цепочки. И, встраиваясь в них, находить свое место и именно из этой позиции начинать реальную конкурентную борьбу,— считает Илья Вадимович.

К сожалению, позиция изобретателя следующая: «Я это создал. Придите и воздайте мне должное». Это совершенно неверная позиция. Как полагает Ломакин-Румянцев, это, видимо, из каких-то социо-культурных корней нашей страны, но люди развития, науки, инноваций, считают как бы даже неприличным для себя говорить об экономике, о деньгах, о своем имущественном вкладе и своих реальных доходах. Важно привнести новое, а не тратить время на пустые прожекты. Но как угадать будущее? В свое время известный американский инженер в области радиоэлектроники сказал, что телевидением можно заниматься, но никогда телевидение не станет коммерчески интересным. До этого говорили, что радио — совершенно бессмысленная игрушка. А ведущий английский хирург считал, что желудок и мозг навсегда будут закрыты для врача. Всегда можно ошибиться.

—В 1983 году тогдашнему первому вице-президенту Академии наук СССР я с возмущением рассказывал о выявленном мной факте,— вспоминает ученый.— В 60е годы в СССР была разработана технология непрерывной разливки стали. Эта технология была продана за сумму в несколько сотен тысяч долларов в Японию. А в конце 70?х мы уже закупали эти линии по цене в несколько миллионов за каждую отдельную технологическую линию. Продав за копейки, мы закупали уже за очень серьезные деньги эту самую в то время эффективную технологию сталелитейного производства. Вот все это я с возмущением рассказываю, а Владимир Александрович, совершенно выдающийся ученый и прекрасный организатор, смотрит на меня с изумлением и грустью и говорит: «Илья! Если бы мы ее в 60?е не продали, мы бы сейчас ее нигде не купили». Превратить идею в конкретный продукт — это главная задача, которую ставит перед собой комиссия по модернизации.

Технология Форсайта

В конце 90-х годов европейские государства обратили внимание на то, что очень высокие темпы развития продемонстрировали страны, которые вроде бы не имели таких оснований для развития, — Дания и Голландия. И выяснилось, что во многом это развитие обеспечено за счет технологии форсайта — совместного прогнозирования и планирования будущего. Совместное — это государство, бизнес, общество и т.д.

—?Представьте, что вы занимаетесь гостиничным бизнесом. И вы узнаете, что собираются строить новую трассу. Если вы человек думающий, то вы где-то в удобном месте поставите гостиницу, туда сориентируются те, кто поставляют продукты, и так далее. Если вы знаете будущее и знаете стратегию своих возможных экономических партнеров, вы, конечно, будете развиваться быстрее, чем если будете действовать наугад. А мы это делаем постоянно,— констатирует Илья Вадимович.

Он считает, что деньги надо тратить именно на выявление и устранение причин, мешающих развитию страны. Потратить на то, чтобы понять, что именно и как мешает развитию в целом. Иначе это будет как в старой итальянской сказке о дровосеке и его жене. У нее была латаная-перелатанная юбка. Дровосек нарубил дров, продал их, купил юбку, принес, отдал жене и пошел спать. Во сне услышал стрекот машинки. Выходит и видит, что она разрезала новую юбку на заплатки и поставила их на старую. Классно, говорит, мне этих заплаток теперь на год хватит.

Так же, как жена дровосека, рассуждают некоторые, полагая, что деньги надо было тратить на имеющиеся научные центры в Новосибирске, Протвино, Пущино, а не создавать Сколково. Но там есть проблемы, которые почему-то мы не смогли решить. «Может оказаться ошибочной попытка еще раз построить эффективную систему, позволяющую развиваться в этом пространстве. Значит, это венчурное финансирование окажется неуспеш­ным. Но еще раз вкладывать деньги в проекты, которые находятся в стадии высокой готовности, бессмысленно. Для таких проектов есть источники финансирования, к ним просто надо найти правильную дорогу,— рассуждает Ломакин-Румянцев.?— Беда в том, что если деньги будут направлены на конкретный проект, то не решатся проблемы с таможней, с миграцией, с обучением, с патентным правом, с правом на интеллектуальную собственность и так далее. Все то, что сегодня мешает развитию. Все то, что либо мы не сделали, либо сделали неправильно».